Традиция церковного пения по письменным источникам

Традиция церковного пения

← Предыдущая статья

Охарактеризуем «особые местные распевы», которые также почитались древними. Обратимся к изданиям XIX — начала XX вв., содержащим результаты поиска и восстановления местных традиций пения. Это Круг церковных песнопений обычного роспева Московской епархии;10 Ирмологий нотного пения Свято-Троицкия Сергиевы Лавры;11 Ирмологий нотного пения древнего роспева Соловецкого монастыря;12 Обиход церковных песнопений древнего роспева Соловецкого монастыря в 3-х частях»;13 Обиход одноголосный церковно-богослужебного пения по напеву Валаамского монастыря;14 Литургия св. Иоанна Златоуста по напеву Спасо-Преображенского Гуслицкого монастыря Московской губернии;15 а также изданные Кленовским16 «Песнопения на Литургии св. И. Златоуста Грузинского (Кахетинского) роспева.17 Указанные издания явились попыткой зафиксировать устную местную традицию пения и научно проанализировать её исторические корни. Распевы записывались «с голоса» старейших монастырских и церковных певчих и сверялись с рукописными и печатными котированными книгами. Результаты излагались в предисловиях к изданиям. Так, во вступительной статье к «Кругу церковных песнопений обычного напева Московской епархии» говорится, что записаны напевы с голоса псаломщика церкви у Калужских ворот Петра Прохоровича Смирнова — записаны Мельгуновым, работу которого продолжили Комаров и Малашкин18. Записи проверены по 11 Обиходам XVIII и XIX вв. из рукописной библиотеки Московского Синодального училища. Очевидно, что совпадения отмечены не по древним источникам, а по рукописям, созданным в эпоху музыки нового времени. Следовательно, до древних корней московской традиции исследователи не добрались. Подтверждением тому служит предпринятое в 1899 году Малашкиным, вероятно, на основе работы над Кругом, издание Сборника церковных песнопений Московского роспева, где имеется множество ремарок: «с голоса псаломщика». Распевы, помещённые в этот сборник, не древние знаменные, а киевский, болгарский и греческий, т.е. распевы поздней южно-русской традиции, культивировавшиеся в русской практике только с конца XVII в.

Нельзя не отметить того факта, что в изданиях обработок местных распевов не было достоверно точной атрибуции, один и тот же распев в разных публикациях мог иметь разные названия.

Распевы изданного Ирмология Свято-Троицкой Сергиевой Лавры записаны её регентом, архимандритом Аароном, который отмечает, что часть ирмосов поется по печатному Ирмологию знаменного распева, другие — «обычного напева», более древние — передаются «понаслышке», но не совпадают с теми, что зафиксированы в древних рукописных книгах, хранящихся в Лавре. Свидетельствует ли это о том, что в XIX веке «более древние», как пишет Аарон, распевы, звучавшие в Лавре, существовали только в устной традиции, не подтвержденной письменными источниками, искони создаваемыми в Лавре? Или же исследователь попросту не нашёл соответствующих прототипов в лаврских древних рукописях? Так или иначе, более древнее, чем конец XVIII в., происхождение устной традиции, зафиксированной в издании Аарона, ничем не подтверждается.

Издания Соловецкого монастыря (Ирмологий, Обиход) также сделаны на основе записей с голоса и сверки с рукописными книгами Соловецкого монастыря. В предисловии к Обиходу не говорится о противоречии устной и письменной традиции, что вызывает интерес к данным изданиям, в которые могли попасть древние образцы Соловецких распевов. Однако в предисловии отмечается, что старинные распевы, главным образом, знаменный, греческий и киевский, совпадают с распевами из синодальных изданий. И на этот раз поздняя южно-русская традиция принята за древнюю, а синодальные издания избраны гарантом её древности.

Рассмотрим подробнее синодальные издания канонических книг. Ирмологий, Октоих, Обиход, Сокращенный Обиход с Азбукой, Праздники — издавались с 1772 г. по начало XX в. и, как уже отмечалось, набирались специально изготовленным шрифтом — квадратной нотой. Распевы, помещённые в эти издания, названы знаменными, путевыми, киевскими, болгарскими и греческими. Выше были приведены высказывания современников о том, что знаменный распев из-за своей сложности практически не исполнялся. О путевом распеве умалчивали, однако, учитывая его не меньшую, чем знаменного распева, сложность, можно предполагать, что он также не исполнялся. Остаются распевы: киевский, болгарский, греческий, для исполнения не представлявшие трудностей, т.к., в силу своего позднего происхождения, были близки, понятны и просты. В Сокращенных или Учебных Обиходах помещалась «Азбука начального учения простого пения», которая в издании 1798 года дана с пояснениями и называется: «Опыт ирмолойного пения в кратких правилах в белгородской духовной семинарии для легчайшаго оному изучения написанный». В первых двух параграфах «Опыта» раскрыта суть двух стилей церковной музыки, развивавшихся параллельно на протяжении последующего XIX века: «Пение церковное бывает по правилам Партесным и правилам Ирмолойным. Ирмолойное пение есть пение церковное, нотное, простое, содержащее все то, что в Обиходе, Октоихе, Триодях и пр., по церковному уставу петь положено. Партесное пение от Латинского слова (части) происходящее составляется из частей, т.е. дышкантов, альтов, теноров и басов: а ирмолойное пение и один певец петь может, для того-то и сему певцу искусство в пении приобретать необходимо нужно». Предпочтение отдается пению ирмолойному (унисонному). Азбуки в синодальных изданиях помещались перед сокращенными Обиходами, распевы которых послужили основой для составления так называемого Придворного богослужения. Первое упоминание о нем встречаем в отдельном издании Литургии Иоанна Златоуста, вышедшем в 1804 г. (дата на бумажной филиграни): «Пение Божественной литургии Златоустаго. Придворное простое». В более поздней публикации придворное пение названо «издавна употребляемым при высочайшем Дворе».19

Само издание представляет собой литографированную скорописную партитуру, редакция распевов которой наиболее близка Сокращенному Обиходу XVIII в., содержащему киевский, киево-печерский, болгарский роспевы, в нём также есть знаменный и путевой распевы. Придворное богослужение было наиболее строгим, в нём не допускалось исполнение духовных концертов. Этот тип богослужения прослеживается по нотным изданиям по второе десятилетие XX в.

Иеромонах Задонского Богородицкого монастыря Геронтий Кургановский в своей «Методе богослужебных возгласов, положенных на ноты, с уставный указанием»20 неоднократно отмечает, что он приводит «Общеупотребительный придворный метод пения». Мы уже убедились, что составлявшая основу данного придворного пения южно-русская традиция (киевский, болгарский, греческий распевы) была основной и для особых местных распевов, и для пения, считавшегося древним.

Можно заключить, что к древнейшим распевам в XIX веке относились распевы южно-русской традиции, поздно появившейся в практике русского пения. Именно эта традиция была переходным звеном от древнерусской музыки к музыке Нового времени и стала наиболее приемлемой в практике церковного пения XVIII — XIX вв.

Поиски древней традиции в исследуемых изданиях не удалялись в глубь веков, т.к. там царил сложный знаменный распев, изложенный особой крюковой нотацией, требующей расшифровки. Однако изучение знаменного пения, расшифровка его записи, издания с крюковой нотацией и обучение знаменному пению также имели место в XIX веке. Исследователи знаменного пения, избрав трудный путь к исконно русскому церковному пению, прокладывали его в борьбе с общепринятым мнением о древности церковного пения. Такие ученые, как Д. В. Разумовский, С. В. Смоленский, В. М. Металлов21 также готовили издания канонических певческих книг и учебных пособий, обучающих древнему знаменному распеву. Эти публикации заслуживают обстоятельного анализа в отдельной исследовательской работе.

В заключение следует сказать, что поиски древней местной традиции должны основываться на древних письменных источниках — изучении котированных певческих рукописей, созданных до начала XVIII века. Если же восстанавливается традиция пения в монастырях или церквах, возникших в XVIII — XIX вв., следует учесть, что знаменный распев в них уже не культивировался. Песнопения, исполнявшиеся там, черпались из печатных книг и устной традиции пения. В этом случае нужно руководствоваться охарактеризованными выше источниками, обращая внимание на особые пометы в котированных книгах, которые могут нести информацию о принадлежности книги той или иной церкви.

Примечания

10 Изд. Об-ва любителей церковного пения. М.,1881.

11 Собств. тип., 1904. Соврем, переизд. Моск. Патриархией: М., 1982.

12 М.:Изд. Соловецк. монастыря, 1913.

13 М., 1912.

14 Валаамская обитель, 1902.

15 Москва — Лейпциг, [1904].

16 Кленовский Николай Семенович (1853-1915), дириж., комп., преп. Синодального училища, пом. нач. Придворной Певческой капеллы.

17 М., 1901.

18 Мельгунов Юлий Николаевич (1846-1893), музыковед-этнограф, пианист. Малашкин Леонид Дмитриевич (1842-1902), композитор.

Комаров Василий Федорович (1838-1901), исследователь и комп. русской дух. муз.

19 Круг простого церковного пения, издавна употребляемого при высочайшем Дворе. СПб., 1830.

20 Пособие священнослужителям при богослужении. М., 1897.

21 Разумовский Дмитрий Васильевич (1818-1889), протоиерей, историк церковной музыки, палеограф, проф. Моск. коне.; Смоленский Степан Васильевич (1848-1909), историк церковной музыки, палеограф, хор. дир., директор Синод. Училища, проф. Моск. коне.; Металлов Василий Михайлович (1862-1926), историк и композитор духовной музыки, палеограф, проф. Моск. коне.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

rss facebook twitter
Все права защищены | Любое использование материалов сайта возможно только при указании активной ссылки на сайт moscowia.net