Мода в Москве XIX века

Мода XIX века

В Москве явно смешивались не только костюмы представителей разных слоев общества, но и платья двух столетий. Просматривая журнал «Московский Меркурий» начала XIX в., мы узнаем о том, что внешне отличало московское общество, особенно на многолюдных собраниях, гуляниях, на балах и в театрах. Здесь были представители московского барства, стареющие вместе со своими когда-то модными костюмами, бывшие сановники Екатерининского двора князья Куракины, Долгоруковы, Юсуповы, одетые в дворянские костюмы XVIII в.: в шитых камзолах, кружевных жабо, в белых чулках и башмаках на высоких каблуках. Тогда как молодое поколение московской знати придерживалось требований самой последней парижской моды. В то же время мелкопоместное дворянство, съезжавшееся на зимние балы в Москву, по исстари заведенной традиции привозившее своих дочек на «ярмарку невест», было одето по слегка устаревшей западной моде, но наивные, сшитые домашними портнихами, а не французскими кутюрье, туалеты провинциальных красавиц составляли их главную прелесть и привлекательность.

С самого начала XIX в. Россия продолжала усердно следовать французским нравам. Читать французские книги, подражать французской моде в костюме. Представители высших слоев по-прежнему считали Францию отечеством вкуса, вежливости и галантности, но в то же время стали на нее смотреть и как на светильник разума, на очаг свободы.

Под влиянием Франции знать по-прежнему увлекалась античной модой, вдохновляемой помпезными творениями Древнего Рима эпохи победоносных войн и завоеваний. Отсюда понятно, почему в костюме этой поры преобладали богатые ткани, ценилась отделка серебром и золотом, цветная вышивка. «Подарить девушке муслин, газ, перкаль, креп на платье — это значит сделать только половину подарка. В модном костюме ткань почти ничего не значит: бордюры, украшения, ожерелье — главное».

Парадные платья расшивались цветами, листьями, гирляндами, колосьями и пр. Современники сравнивали картину парадного бала с величавой красотой и красочностью фресок на стенах домов Помпеи, с великолепием и роскошью древнеримской архитектуры.

Впечатление торжественности, спокойствия, величественности «античного платья» создавалось не только силуэтам, который легко вписывался в вытянутый прямоугольник, а также неторопливым ритмом повторения горизонталей в костюме — линии плеч, пояса, линии подола. Фигура приобрела стройность благодаря удлиненным пропорциям. Отношение длины лифа и длины юбки может быть выражено как 1 : 5. Устойчивость силуэта, небольшой объем платья, вытянутость пропорций и подвижность драпирующейся ткани создавали сочетание одновременно статики и движения в костюме. Основная линия размещения орнамента — средняя часть юбки, т. е. вертикаль, что придавало фигуре величественность. Бальные платья делались с длинным шлейфом и довольно откровенным вырезом на груди. В самом начале XIX в. преобладали ткани белого цвета, но вскоре вошли в употребление ткани различных цветов, среди которых преобладали табачно-золотой и винно-красный. Фактура тканей была разнообразной — от легкой полупрозрачной мечтательной кисеи до тяжелого помпезного бархата.

XIX век — это век заметной социальной дифференциации в костюме. Разнохарактерность московской толпы можно заметить по описанию тогдашней театральной публики В. Г. Белинским в 1845 г.: «Тут вы увидите… и модные фраки с желтыми перчатками, и удалые венгерки, и пальто, и старомодные шинели с воротниками, и бекеши, и медвежьи шубы, и шляпы, и картузы, и чуть не колпаки, и шляпки со страусовыми перьями, и шапочки на заячьем меху, головы с платками парчовыми, шелковыми, ситцевыми». Как видно, в костюме были еще живы элементы старинной русской одежды, что появились новые понятия разночинного городского костюма. Разница между двумя столицами —Петербургом, где царил дух дворцовой парадности, надменной чопорности и холодной официальности, и Москвой, чуть старомодной, но отличающейся независимостью и либеральностью — нашла наглядное выражение в искусстве портретной живописи первой половины XIX в.

Портрет кисти В. А. Тропинина

Обратимся к одному из портретов В. А. Тропинина, лучшие годы творчества которого были связаны с Москвой. Это портрет московской барыни графини Зубовой. Он остается в памяти благодаря сочно вылепленному властному, чуть грубоватому характеру, который напоминает один из образов Грибоедовского «Горе от ума». Ее костюм привлекает внимание чрезмерной роскошью. Ярко красный, не по возрасту, тюрбан обильно украшен пышными страусовыми перьями, подчеркивает противоречивость ее натуры, темперамент. Если учесть, что портрет был написан в 1832 году, то этот в духе прошедшей моды ампира головной убор сразу покажется устаревшим и несколько провинциальным. О провинциальном вкусе москвичей Герцен тогда говорил: «В Петербурге любят роскошь, но не любят ничего лишнего, в Москве именно одно лишнее считается роскошью».

Типичным представителем Московского общества выступает Тропининский Булахов. Небрежно запахнувшись в мягкий бархатный халат, он сидит в задумчивой позе романтика, нарочито небрежно причесаны волосы, экспрессивен разворот торса и головы. Но за этой внешней надуманной данью моде романтизма зритель тотчас угадывает истинную природу его характера — его доброжелательное благодушие и, пожалуй, некоторую снисходительность. «Лицо москвича, — заметил В. Г. Белинский, — никогда не озабочено, оно добродушно и откровенно, и смотрит так, как будто хочет вам сказать, а где вы сегодня обедаете?».

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

rss facebook twitter
Все права защищены | Любое использование материалов сайта возможно только при указании активной ссылки на сайт moscowia.net