Эпоха русского дилетантского романса

Русский романс

Первая треть XIX века является важнейшим периодом в истории русской камерно-вокальной музыки. Камерно-вокальные жанры доминируют над всеми прочими в количественном отношении, они концентрируют вокруг себя многие процессы, происходящие в музыкальной культуре того времени, как на общеэстетическом уровне, так и на интонационном.

В существующих трудах по истории отечественной музыкальной культуры вокальная лирика первой трети XIX века освещена лишь частично. В настоящее время в достаточной степени изучено камерно-вокальное творчество А. А. Алябьева, А. Е. Варламова, А. Н. Верстовского, М. И. Глинки, чья активная деятельность на музыкальном поприще началась с середины 20-х годов, а из композиторов более раннего периода известна музыка А. Д. Жилина и Д. Н. Кашина. «Белым пятном» в истории камерно-вокального музицирования в России является первое десятилетие XIX века. В своей книге «Русский классический романс XIX века» В. А. Васина-Гроссман, определяя эти годы как годы «очень важные для истории русской художественной культуры», констатирует: «Первые два десятилетия XIX века — едва ли не самый «тёмный» период в истории русского романса… Основной задачей здесь остается всё ещё собирание материала»1.

Восстановление картины камерно-вокального музицирования в России первой трети XIX столетия возможно на основе изучения сохранившихся нотных изданий, нотных рукописей, а также издательских и торговых каталогов.2

Исследуемый исторический период нередко называют эпохой русского дилетантского романса. Понятия «дилетантизм», «дилетантство», без рассмотрения которых невозможно обойтись при изучении любого аспекта русской культуры первой половины столетия, безусловно, требуют уточнения и новой расстановки акцентов.

Роль дилетантов в развитии отечественной музыки огромна. Особенно важным представляется то, что к началу XIX века, наряду со слушанием и исполнением, одной из распространенных форм творческой активности российского «bonne societe» (фр. — хорошего общества, в нашем понимании — «интеллигентного») становится сочинение музыки. Сочетая в себе функции творцов, исполнителей и слушателей, дилетанты способствовали созданию той звучащей среды, из которой родилась отечественная музыкальная классика. Поэтому с точки зрения исторической перспективы композиторскую активность дилетантов можно считать явлением более важным, чем деятельность множества приглашенных в Россию иностранных музыкантов. Мысль о главенствующем положении дилетантов в процессе развития русского музыкального искусства первой половины XIX века уже высказывалась в ряде музыковедческих работ.3

Одним из основных признаков дилетанта следует считать признак сословный — дворянское происхождение. Музыку дилетанты писали между делом, на досуге, для удовольствия, для того, чтобы испробовать свои силы, издавали за свой счёт, как правило, посвящали друзьям и близким, нередко дарили. Несмотря на техническое несовершенство, их сочинения всегда эмоциональны и искренны и обладают неповторимым обаянием. В композиторских опусах дилетантов можно встретить неожиданно яркие интонационные образования, свежие гармонические краски, нестандартные ритмические решения. Искусству дилетантов свойственно стремление к ясности и доступности, не случайно их творчество связано прежде всего с бытовыми, прикладными жанрами, причём наблюдается особое тяготение к музыке со словом.

Необходимо подчеркнуть, что дилетантизм ни в коем случае не означал в то время поверхностного владения предметом. Аристократ, берясь за сочинение музыки, считал необходимым добиться высокого результата. По словам современника, «тогда дилетант не имел права быть невеждою в музыкальной грамматике и литературе».4 «Истинные любители музыки» старались брать уроки у известных педагогов-иностранцев, изучали существующие труды по гармонии и контрапункту. «Сочиняя, <.. .> читал генерал-бас Фукса, „Traite d’harmonie par Catel“», — пишет в своих «Воспоминаниях» Н. А. Титов.5

Дилетантизм был явлением весьма неоднородным. К композиторам-дилетантам причисляли себя как меломаны-любители, чья творческая деятельность ограничилась созданием единичных сочинений, обычно романсов либо танцевальных миниатюр, так и выдающиеся композиторы. Дилетантами считали себя А. Н. Верстовский и братья Титовы, А. А. Алябьев и Мих. Ю. Виельгорский. М. И. Глинка в своих «Записках» говорит о себе как о любителе. Причины подобной ситуации связаны, на наш взгляд, с низким статусом музыканта в александровском обществе. В своих занятиях искусствами дилетант не мог преступить определенную черту, которая отделяла его деятельность от профессионального музыкального творчества. Посвящение себя искусству считалось оскорбительным для достоинства дворянина. Известно, что отец Верстовского отказался от сына, когда тот поступил на службу дирижёром в московский театр, а Глинку за намерение заниматься музыкой отец называл «скоморохом».6 «Для чиновника основательное занятие музыкой — вещь предосудительная», — констатирует один из современников.7

Любопытный фрагмент из дневника сына Мих. Ю. Виельгорского — Иосифа Михайловича (запись от 19 февраля 1838 года) приводит в своей статье о композиторе Т. Трофимова: «После обеда завязался сильный спор с мама об опере папа.8 Она не хочет, чтобы она была представлена по той причине, что государь не любит авторов, это неприлично сану папа. И опера может упасть к стыду всего семейства… Я защищал папа, не находя в этом ничего предосудительного. Папа одарен музыкальным гением, его надобно употребить в пользу. У нас и без того мало умов и талантов. Хотя и, признаюсь, папа не должен бы, по настоящему писать оперу, а заниматься службой, но когда он не любит службы, слава богу, что он по крайней мере занимается музыкой».9

Аналогичная ситуация складывалась и по отношению к другим видам искусства. Дочь скульптора Ф. П. Толстого, вспоминая об отце, пишет: «Несмотря на то, что сам государь поощрил призвание художника, общество и родные иначе взглянули на это дело. Пока он предавался, по их мнению, искусству, как в виде развлечения, как дилетант, они находили это похвальным и восхищались его работами; но когда он решил сделаться художником pour tout de bon, общество пришло в негодование. Родные начали отговаривать его, соблазнять предложением средств к жизни, звания камер-юнкерства. Он отвечал на последнее, что „он ни по душе, ни по рассудку не рождён для этой должности, считает, что каждый честный человек должен добиваться чинов и наград собственным трудом, а не случайной протекцией, что он для этого слишком горд“. После такого ответа разразилась целая буря. «Аристократ, имеющий титул, блестящие связи, которому всё само в руки даётся, и вдруг всё бросает и идет в маляры! Он этим бесчестит не только свою фамилию, но и все дворянское сословие». И они спешили закрыть свои двери перед этим опасным сумасбродом».10

Постепенно, в связи с достижениями М. И. Глинки, в русском обществе стал складываться образ русской классической музыки. Но искусство дилетантов успешно сосуществовало рядом с творениями великого маэстро: их композиции публиковались, исполнялись, составляя в целом важный пласт музыкальной культуры эпохи.

Об этом свидетельствуют, в частности, торговые каталоги 40-х годов. Так, в каталоге 1843 года «Musique nouvelle. Новости музыкальные, продающиеся в музыкальном магазине Карла Шильдбаха, в Москве, на Никольской улице, в собственном доме под N 30»,11 в разделе «Musique pour le chant russe» из более чем сорока приведённых авторских имен, подавляющее большинство из которых — дилетанты, мы встречаем лишь пятую часть известных или более или менее известных. Это А. А. Алябьев, Ю. К. Арнольд, Н. И. Бахметьев, М. Ф. Бернард, А. А. Дерфельдт, К. А. Кавос, Н. А. Титов, А. Д. Жилин и Мих. Ю. Виельгорский. Остальные — Азаревич, Бокс, Евсеев, Новиков, Осипова, Слепцов, Соколов, Штуцман и многие другие фамилии — ничего не говорят ни любителям музыки, ни специалистам. Из семидесяти восьми названных в каталоге произведений только два принадлежат Алябьеву, два — Виельгорскому, семь — Титову. Подобная же картина наблюдается в аналогичных разделах каталогов «Новости музыкальные, продающиеся у Павла Ленгольда в Москве» за 1843 и 1845 гг.12

Вокальная музыка в творчестве композиторов-дилетантов занимала доминирующее положение и была представлена достаточно большим количеством жанровых разновидностей. Среди сохранившихся нот и рукописей, а также в издательских каталогах можно встретить французские, итальянские, а начиная с 10-х годов — и русские романсы, канцоны и канцонетты, арии, ариетты, каватины, баллады, вокальные ноктюрны, российские песни и многое другое.

Примечания

1 Васина-Гроссман В. А. Русский классический романс XIX века. М., 1956. С. 15.

2 «Catalogue de musique ches Charles Lois Lehnhold magazin de Musique et des instruments. Rue Illinsky, maison de Rossius, vis-a-vis de la Boutique Nurenbergeoise a Moscou». М., 1806; «Catalogue general de la musique que l’on trouve a St-Petersbourg ches Dalmas, editeur de Troubadour du Nord, journal de musique; Grande Miliione, maison Doring, N 43». М., 1815; каталог «Библиотеки для ссуды музыкальных сочинений К. Ф. Рихтера в Санкт-Петербурге, на Исаакиевской площади в доме Поггенполя N 9». СПб., 1826 (сохранились в отделе нотных изданий и звукозаписей РНБ); «Каталог и первое прибавление разным нотам, продающимся у Карла Павлова Ленгольда в Москве, в музыкальной его лавке в доме Плотникова, против Ниренбергской лавки»». М.,1816 (сохранился в отделе редкой книги Библиотеки Академии Наук РАН).

3 См. об этом: Прокофьев В. А. Из истории русского просвещенного дилетантизма. К материалам о семье Титовых // De musica. Вып. 3. Л., 1927. С. 97-98.

4 Арнольд Ю. Воспоминания. Т. 1. СПб., 1892. С. 20.

5 Титов Н. А. Воспоминания // Древняя и новая Россия. 1878. Т. 3, № 12. С. 268.

6 Финдейзен Н. Музыка в русской общественной жизни начала XIX века // Русская музыкальная газета, 1899, № 48.

7 Ленц В. Приключения лифляндца в Петербурге // Русский архив, 1878. Кн. 2, № 6. С. 259.

8 Речь идет об опере Мих. Ю. Виельгорского «Цыгане».

9 Трофимова Т. Музыкальное наследство композитора Михаила Юрьевича Виельгорского // Всесоюзная библиотека им. В. И. Ленина. Записки отдела рукописей. Вып. 2. М., 1939. С. 78-79.

10 Юнге Е. Ф. Воспоминания М.,1914. С.99.

11 Сохранился в отделе нотных изданий и звукозаписей РНБ.

12 Сохранились там же.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

rss facebook twitter
Все права защищены | Любое использование материалов сайта возможно только при указании активной ссылки на сайт moscowia.net